Благоденствие на пепелище

verity · Временно прописался(-ась)

Как и обещал, начинаю новую тему. Долго думал как ее назвать.
Как показать людям опасность православия, указать на его ошибки и почему РПЦ нужно покаяться перед русским народом.
Если кому-то написанное здесь покажется оскорблением его религиозных чувств — что ж делать, значит, чувства, которые он считал религиозными, связаны с ложью — с возвеличиванием недостойных, с клеветой на невинных.
За это автор не несёт и не может нести никакой ответственности.

Если я опровергаю какие-то сведения христианских источников —то делаею это не только как атеист, но и как сторонник здравого смысла и на основе исторических документов.

Начну издалека....

verity · Временно прописался(-ась)

В XIII веке на Русь обрушилось одно из самых больших бедствий за всю её многострадальную историю.

В 1206 году на другом конце Евразии, у истоков реки Онон, на съезде монгольских князей, курултае, один из них, Темучжин, был провозглашен великим ханом — Чингисханом, буквально, Океан-ханом. Так началась Монгольская империя.

Очередной прилив на Запад степных кочевников, который уже по счёту — были гунны, авары, хазары, печенеги и половцы... а до них той же дорогой шли индоиранские кочевники — скифы, сарма-ты... вот только у предшественников не было и половины той строжайшей воинской дисциплины, той организации, которой отличались монголы.
Во главе прошлых орд и племён не стоял такой вождь, как Чингис. Настолько умный — и жестокий, настолько волевой — и настолько беспринципный.
Захватив ближние государства чжурчженей, тангутов, Северный Китай, монголы не останови-лись на этом. Они двинулись на запад, туда, где стояла богатейшая держава Хорезмшахов. Рухнул и Хорезм. Цветущие города сравнивали с землёй, истребляя и уводя в рабство население.
Хорезмшах Мухаммед, разбитый завоевателями, бежал в Иран. За ним устремились несколько туменов под началом лучших полководцев Чингис-хана, прозванных его «псами с железным сердцем», — Джебе и Субудая.
Пройдя по Северному Ирану, кошун Джебе и, Субудая вышел на Кавказ, стёр с лица земли несколько древних и богатых городов, разбил войско царя Грузии, прорвался через Ширванское ущелье на земли аланов — предков осетин.
Те, было, попробовали объединиться с половцами, но монгольские полководцы направили к тем послов с заявлением, что воюют-де монголы только с аланами, а их, половцев, готовы сделать союзниками. Половецкие ханы поверили завоевателям — и жестоко за это поплатились.
Разбив алан, заставив уцелевших искать спасения в горных убежищах, монголы мгновенно обрушились на половцев. Ханы половцев сумели объ-единиться под руководством хана Юрия Кончако-вича, сына того самого Кончака из «Слова о полку Игореве», потомка Шарукана.
Однако и предводитель столь славного рода оказался не в силах сопротивляться пришельцам. Половцы потерпели поражение и кинулись искать спасения за Днепром, у русских князей. Незамедлительно появились татарские послы, предлагавшие мир русским и объяснявшие, что они воюют только с половцами.
На этот раз хитрость не удалась, и монголов встретило, вместе с остатками половцев, войско трёх князей — Мстислава Мстиславича Храброго вместе с его волынским вассалом и зятем Дании-лом, Мстислава Святославича Черниговского из рода Ольговичей, Мстислава Романовича Киевского, из гнезда смоленских князей.
Долго останавливаться на перипетиях сражения на Калке нет смысла, они описаны в любой работе, посвящеённой монгольскому нашествию. Скажу одно — из-за того, что князья действовали без общего плана, каждый сам по себе, их разбили.
Сдавшихся русичей поголовно изрубили. На телах пленных, настелив поверх них доски и укрыв ковром, устроили пир.
Потом кошун Джебе и Субудая прошёл по южным границам Руси, спалив несколько городов, но вглубь не заходя. Столкнулся с булгарами, был ими разбит — и отступил за Волгу, сгинул в безвестность...
Впрочем, так ли уж в безвестность?
Да, монголов разбили булгары. Да, вскоре умер создатель и правитель империи, Чингисхан. Но опасность оставалась, и об опасности этой на Руси хорошо знали.
Владимирский князь Юрий Всеволодович, чьи дружины не смогли появиться на Калке в 1222 году (в тот год он воевал с тевтонцами у псковских рубежей) даже пытался предупредить венгерского короля о готовящемся вторжении.
Свидетельство это оставил венгерский монах-доминиканец Юлиан, в 1235 году путешествовавший в Поволжье отчасти как проповедник католической веры, отчасти — в поисках восточной прародины своего народа, память о которой венгры хранили в сказаниях и легендах.

verity · Временно прописался(-ась)

А русские монахи-летописцы, вот ведь странность, уверяли, что на Руси ничего не знали о монголах! Что это были для Руси «языци незнаеми, их же добре никто ж не весть: кто суть, и откуда изы-доша, и что язык их, и которого племени суть, и что вера их».
Оказывается — ничего подобного. Знали, да-же знали о том, что нападение, закончившееся битвой на Калке, — не последнее. Что грядёт нашествие.

И вот тут начинаются загадки.

Начнём с общеизвестных фактов. В 1237 году, в декабре, когда стали льдом реки, на притоке Вол-ги Суре, на притоке Дона Воронеже появились первые отряды нового войска монголов, возглавляемо-го ханом Батыем и старым «псом Чингисхана», Субудаем.
Пришли послы к рязанскому князю, потребовали «десятины» со всего, чем была богата Рязанская земля — с князей и простых людей, с коней бурых, белых, рыжих и вороных. Рязанский князь ответил — «когда нас не станет — всё ваше будет».
Послал людей к Юрию Всеволодовичу и к Михайлу Черниговскому. Первый выслал... всего лишь триста человек. Второй, очевидно, полагая, что зимой лучшее средства защиты от неизвестных кочевников — городские стены, вообще не послал своих воинов на помощь Рязани.
Рязань пала после семидневной обороны, была уничтожена, вместе с жителями. Разорён был Пронск, навсегда исчезли города Белогород, Иже-славль, Борисов-Глебов. В битве под Коломной он разбил владимирские войска. В четыре дня взял и уничтожил сам Владимир. Сжёг Суздаль.
На реке Сити разгромил и уничтожил ополчение Юрия Всеволодовича. Двинулся к Новгороду, но две недели простоял под Новым Торгом, или Торжком. Взяв и разрушив город, прошёл немного на север, но повернул у загадочного Игнач-Креста.
Встал под маленьким городком Козельском, который держался семь недель. Рассвирепевшие завоеватели уничтожили город и с тех пор, вспоминая, с суеверным страхом произносили «Злой город» вместо названия. После этого вернулись в степь.
Такая вот история.

А теперь — вопросы. По крайней мере, у меня они возникают. Потому что очень уж уверенно действуют степняки-монголы не просто на лесной тер-ритории... а для русского Северо-Востока, не случайно именовавшегося Залесьем, это ещё очень слабое определение.
Был случай, когда две княжеские дружины в богатый на усобицы XII век попросту не нашли друг друга, точнее, враг врага, заблудившись в здешних дебрях. Так вот, вопрос в том, что земли, на которые вторглись монголы, были не только самыми заросшими из тех, с которыми монголам приходилось иметь дело, но к тому же действие происходило зимой.
Ни до, ни после этого степные орды монголов, пусть и дополненные кипчаками — азиатской роднёй половцев — хорезмийцами, да кем бы то ни было — не воевали в таких холодных краях.
Далее. Каждый воин Батыя, согласно описаниям современников, передвигался не с одной лошадью и даже не «о двуконь» — с запасным или заводным конём — как русские дружинники. Как минимум этих лошадей было три.
Прибавьте быков, везших огромный обоз целого семейства принцев крови, многочисленной родни Батыя, отправленной с ним в поход великим ханом, и осадные машины, «порОки» по-древнерусски, употребление которых при осадах русских городов отмечают все источники.
Да, монгольские лошадки привычны были добывать корм из-под снега. А быки? Кроме того, привычны монгольские лошадки были в степи, где трава прячется под тонким слоем сухого, постоянно переносимого степными ветрами снега.
А вот добывание из-под русских сугробов могло просто не окупиться — зимняя, вырытая из-под снега трава не особенно питательна и может не оправдать сил, затраченных на её добывание.
Нет-нет, дорогие, я не хочу вслед за Фоменко, не к ночи будь помянут, Бушковым и прочими валянскими и калюжными доказывать, будто ор-дынского нашествия на Русь не было.
Я всего лишь хочу указать на то, что изображение победоносного нашествия на зимний лесной край степной орды не может не вызывать вопросов. И вопросы, наверное, будет лучше всего задать нашим источникам. Монастырским летописцам.

Отчего нашествие было удачным? Об огромном численном перевесе пришельцев всерьёз говорить не приходится — думаю, вы это уже поняли. Серьезные историки этого и не отрицают.
Ужасные цифры в 300 тысяч всадников, быть может, и имеют отношение к мобилизационному ресурсу владений Батыя и его союзников в целом. Может быть, они и могли собрать такую армаду — оставив без защиты кочевья и границы владений, без надзора — стада, табуны, рабов.
Но чем они бы кормили это воинство и, отметим второе, самое меньшее, превосходящее его количество боевых коней, не говоря уж про обоз, как бы руководили им в теснинах речных долин Залесья, где нет возможности ни как следует разогнаться для удара, ни лихо увернуться от погони, ни закрутить знаменитое «железное колесо» из конников, поочередно осыпающих врага стрелами, да и дальнобойные луки попросту теряют смысл — этого лично я понять не в силах.
Разумные историки давно предлагают снизить приведенную цифру как минимум в десять раз и говорить о трёх туменах, шедших под бунчуками Батыя и прочих царевичей.
Хорошо. Тридцать тысяч. Такое войско и впрямь могло показаться огромным жителям, скажем, Рязани. Но монголы взяли и уничтожили Рязань — и немало других русских городов. И решительно все источники — и восточные, и русские, и западные — сообщают, что предки наши отнюдь не даром отдавали свои жизни.
Тут был не Китай и не Средняя Азия, где покорные крестьяне и ремесленники, уже, наверное, и не помнившие, какой по счёту захватчик прорывается к власти, безропотно валились в пыль лицом перед новыми господами — как вчера валились перед прежними.
Справедливости ради надо сказать, что монголы не везде так уж превзошли по жестокости обращения с тяглым людом прежних хозяев покорённых ими азиатских держав. На Руси же поселяне и, особенно, горожане, в огромном большинстве лично свободные люди, редко расстававшиеся с оружием и умевшие даже князей заставлять подчиняться вечу, наверняка дрались насмерть.
Даже в чистом поле нападающий теряет больше людей, чем обороняющийся, при штурме же крепостей преимущество агрессора ещё меньше.
Да, уважаемые мои, я клоню именно к этому — успехи Батыя на Руси просто удивительны. Их не объяснишь внезапностью нападения «языков незнаемых», на которую ссылаются церковные летописцы, — мы уже выяснили, что про грядущее нашествие русские князья отлично знали.
Их не объяснишь и серьёзным численным перевесом (опять же по версии летописцев) — необходимость воевать на чужой земле, зимой, в непривычных условиях, на заметённых сугробами, стиснутых лесами пространствах уравновешивала количественное преимущество, которое и так-то не могло быть таким уж большим.
И это при том, что вышел из русских лесов Батый далеко не в одиночестве.
Итак, Батый атаковал Русские земли, не имея никаких преимуществ, кроме количественного. Ему пришлось взять штурмом и в большинстве случаев — попросту уничтожить несколько крупных городов, но при этом его потери не были столь велики, чтобы с Батыем перестали считаться.
Разве это не загадка?

А вот и ещё одна. Маленькие города — такие, как Торжок или Козельск, — сопротивлялись ордынскому натиску дольше, чем Рязань или Влади-мир, даже дольше, чем Киев. На Волынских же землях от маленьких городков иной раз Орде и вовсе приходилось бессильно откатываться. Отчего бы это?
Назовём вещи своими именами. Поход Батыя мог быть настолько успешен лишь в том случае, если ему кто-то очень сильно помог.

verity · Временно прописался(-ась)

Здесь стоит указать на силу, получившую очень много хорошего от ордынского нашествия. На силу, расположенную много ближе к месту, где разворачивались события. На силу, имевшую буквально тысячелетнюю традицию изощрённых интриг и дипломатических манипуляций.
На силу, наконец, имевшую огромное количество «агентов влияния» на Руси — причём количество и авторитет этих агентов были сильнее как раз в крупных городах и незначительны — в маленьких.

В XIII веке часы истории Восточной Римской империи отстукивали, казалось, последние десятилетия. Болгары и сербы отняли у Византии Балканы. Мавры и норманны — Южную Италию. Турки-сельджуки отвоёвывали Малую Азию, всё ближе подбираясь к столице — Константинополю.
На свою голову, Византия сама призвала, следуя своему давнему правилу «пусть варвары бьют варваров», на защиту от сельджуков светлобородых рыцарей-католиков из Западной Европы. Этим вос-пользовались итальянские банкиры, упорно теснившие византийских купцов с рынков Средизем-ного моря.
А впрочем, может, всё было бы так, как было, и без них. Потому что, ей-же-ей, не требовалось никаких особенных подсказок, чтоб в косматые головы профессиональных разбойников из нищих каменных гнёзд Европы при взгляде на великолепие Константинополя проникла простая мысль: «А какого чёрта, благородные сэры, мы должны совать свои головы под сарацинские сабли ради этих зажравшихся каплунов, давно забывших, с какой стороны у меча рукоятка?! И почему столько хороших вещей принадлежит этим схизматикам, когда мы, кладущие жизни за, истинную католическую веру, спим на чепраках и кладём сёдла под головы?!»
Константинополь буквально упал в руки ораве вшивых бандитов с нашитыми на одежде крестами. Второй Рим лишился столицы, съёжившись в «Никейскую империю», зажатую между крестоносцами и сельджуками.
В Константинополе крестоносцы учредили игрушечную «Латинскую империю» — с ручным «патриархом» и игрушечным «императором», но настоящими хозяевами, понятно, там являются именно бароны с Запада.
Те же крестоносцы прибрали те земли на Балканах, которые еще не отняли славяне, — впрочем, при попытке потягаться с болгарами были разбиты в пух и прах в 1205 году. Но Византии-Никее от этого было не легче. Казалось, история Византии катится к закату.
Но приходят монголы.
Монголы бьют сельджуков — и сельджуки останавливают в сороковых годах XIII столетия натиск на Никею, поспешно заключают с нею мирный договор. В 1241 году Болгария, уже потеснившая было на Балканах крестоносцев, падает под ударами монголов, сойдя с исторической сцены как сопер-ник Никеи.
И вот уже никейский император Иоанн Ватац захватил огромные территории в Северной Фракии, Адрианополь, Македонию, выйдя к Адриатическому морю, а в 1246 году — Фессалонику.
На рассвете 25 июня 1261 года полководец преемника Иоанна Ватаца, Михаила VIII Палеолога Алексей Старитгопул, взял обложенный со всех сторон Константинополь. Византийская империя восстановлена. Добавим, что удар в Центральную Европу монголами, как мы уже говорили, пришёлся по союзникам папы — вдохновителя крестовых походов и врага Никеи.
Три похода по врагам Никеи-Византии. Так бывает? Ни одной попытки во время этих походов закрепиться в опасной близости от её границ, в Малой Азии, как когда-то пришедшие из Средней Азии сельджуки на Балканах, как болгары Аспаруха — в Центральной Европе, как венгры или гунны Аттилы.
Вы верите в такие совпадения?
Тем паче, что именно Византия имела многовековой опыт интриг и натравливания одних народов на другие.
Особенно хорошо у Византии получалось натравливать азиатов-кочевников на славян. В VI веке интриги Константинополя натравили на нарождающееся государство антов, предков восточных славян, орду аварского кагана Байана. Тысячи славянских рабов наводнили рынки Второго Рима, а молодая антская держава была разрушена, убита в колыбели.
В VIII столетии византийцы послали зодчего Петрону Каматира строить хазарам крепости-базы на Дону для набегов на славянские земли. Потреби-телем рабов опять-таки была Византия. Константин Порфирогенет — «Рождённый в Пурпуре» — откровенно писал в X веке, что империя заинтересована в набегах печенегов на русов.
Вполне возможно, византийская интрига не оставила в покое и половцев, хотя основательных доказательств этому мы не имеем — но опять-таки именно Византия скупала у этих кочевников русских невольников.
Не логично ли было для Никеи, потерявшей столицу, окружённой врагами, заинтересоваться пришедшими из степей новыми кочевниками?
Вот только — что могли им предложить имперские дипломаты? Чем заинтересовать? Приглашать к себе в близкое соседство монголов они не собирались — хватило и урока с крестоносцами. Тогда...
Вы ещё не догадались? Византийцам ли, чьи купцы истоптали всю православную Русь, им ли, к кому что ни год приходили паломники из самых разных городов северной страны, было не знать всех путей и дорог по Русской земле?

Вы ещё не поняли, отчего Батый шёл по Русской земле уверенно и целенаправленно, будто знал, к какому городу какой дорогой подойти и где какое войско его встретит?

Но услуги, которые могли предложить восточным завоевателям дипломаты Второго Рима, отнюдь не исчерпывались данными о дорогах, соединяющих русские города, и дружинах, защищающих их. Больше, много больше могли предложить владыки Никеи пришельцам.
В каждом крупном городе Руси были их центры влияния. Были люди, связанные с Византией вознесением на высокий, хлебный пост и — тогда к этому относились очень серьёзно — преемственностью рукоположения, мистической преемственностью «апостольской благодати».
Православные архиереи и епископы.
Я знаю, сейчас православные читатели, если только они дочитали тему до этого места, опять начнут рассуждать о повторенииде «задов советского агитпропа». И я опять отвечу им — словами дореволюционных церковных российских историков.
Вот что говорит Е.Е. Толубинский в своей «Истории русской церкви»: «Если полагать, что обязанность высшего духовенства — епископов с соборами игуменов — долженствовала при данных обстоятельствах состоять в том, чтобы одушевлять князей и всех граждан к мужественному сопротивлению врагам для защиты своей земли, то летописи не дают нам права сказать, что епископы наши оказались на высоте своего призвания; они не говорят нам, чтобы при всеобщей панике и растерянности раздавался по стране этот одушевляющий святительский голос».
Он не просто «не раздавался», здесь маститый церковный историк щадит средневековых архипастырей. Они повально бежали из русских городов, бросая свою паству на произвол судьбы, на крова-вую «милость» завоевателей. «Пастыри» бросали «стадо Христово», «отцы духовные» бросали «детей», «кормчие» бросали «корабли». Не последними — первыми.
Глава русской церкви митрополит Иосиф в самый год Батыева нашествия бежал, оставив свою кафедру. Ростовский епископ Кирилл — «избыл» монголов в Белоозере. Епископы Галичский и Пе-ремышльский остались живы после взятия монголами их городов (Звонарь, 1907, № 8, с. 42-43.). Добавлю от себя, что и Черниговский епископ пережил взятие и разорение своего города.
Вы представляете себе, какой страшный удар наносили эти люди, искренне ве-рившим в них русским христианам, своим бегством?! Но ещё интереснее судьба епископа рязанского.
Он... выехал из города, прежде чем монголы успели обступить Рязань. Прежде, читатель! Он, епископ первого города, которому предстояло ис-пытать на себе всеразрушающую ярость захватчиков, словно знал, что городу не устоять...
«Словно»? Или всё же знал?! И как он уцелел? Впрочем, если епископы Чернигова, Галича и Пере-мышля пережили даже резню во взятых городах, то, что говорить о епископе Рязанском — он-то если и встретился с воинами Батыя — то за пределами стен, не в битве, можно сказать, мирно...
Можно ли представить, что во взятом, скажем, гитлеровцами Киеве остался в живых секретарь обкома коммунистической партии? Если бы такое произошло, то вывод бы из этого следовал только один — секретарь этот не кто иной, как немецкий шпион.
Какие будут предположения относительно уцелевших во взятых татарами городах епископов?
Мне только хотелось бы напомнить, что епископов в русские города «рукополагал» (фактически — назначал, или, по крайней мере, утверждал) митрополит. А этот митрополит опять-таки если не назначался, то утверждался... в Византии.
Таков был порядок ещё при Дмитрии Донском. Митрополит Иосиф и сам был греком, выходцем из Второго Рима. То есть наши бегуны-епископы и епископы, «чудесным образом» разминувшиеся со смертью в захваченных татарами городах, — все они креатуры, или, по-русски говоря, выдвиженцы... правильно, дорогие, всё той же Византии!
Но как это может быть, спросите вы. Ведь они же, эти епископы, всё-таки были в большинстве своём русские люди, как они могли бросить свои города, свою землю на разорение чужеземцам? Неужели они настолько подчинялись указкам «из центра»?
Ну, во-первых, церковные люди, прежде всего, были «гражданами небесного отечества», сначала христианами, а потом русскими. Может, и появлялись уже отдельные монахи или батюшки, для которых дело обстояло не так, но ещё в конце XV века русский вроде бы архиерей мог бросить, русскому же великому князю: «в вашем Русийском царстве».
«Ваше» царство, «ваша» Русь — поневоле вспоминается расхожее «эта страна» из совсем недавних времён. За три столетия до того Печерский летописец, описывая осады Константинополя своими же предками, бросался определениями вроде «безбожная русь». Его симпатии, вполне очевидно, были на стороне византийских единоверцев, а не предков-язычников.
Гибель русских ладей князя Игоря Рюриковича от огнемётов византийского флота он смакует — как справедливую кару язычнику, поднявшему руку на православную Византию. Смакует он и историю о гибели этого государя якобы от рук доведенных его глупой жадностью до отчаянья его же подданных, древлян .
Он утверждает, что враг Святослава, Иоанн Цимисхий, вошёл в обороняемый русским князем Доростол — хотя этого не решаются утверждать даже византийские хронисты Лев Диакон и Иоанн Скилица.
Да что там говорить, если в качестве молитвы о победе в «русской» православной церкви утвердился акафист Богородице «Взбранной воеводе», сложенный в честь разгрома русских войск под Константинополем!
Этого могли не знать князья и дружинники, внимавшие его строкам, но могли ли быть настолько же невежественными отцы «русской» церкви, её архипастыри?!.
Вот отсюда, от «безбожной руси», от «Взбранной воеводе», от летописного сравнения крещёной Ольги среди язычников с жемчугом посреди кала растут на самом деле корни не только у «этой страны» недавних лет.
Когда историк Пекаревский во время Крымской войны, после неудачного для русских войск сражения на Чёрной, завидев знакомого, бросается к нему, радостно сверкая глазами, жмёт руку и счастливым голосом шепчет на ухо: «Нас разбили!», когда во время Русско-японской войны русские интеллигенты будут слать поздравительные телеграммы японскому микадо — это всё оттуда!
Как пекарские радовались победе «передовых», «прогрессивных» европейских стран над «отсталой» Россией, так и православного летописца только радовал разгром русских язычников воинами «богохранимой» Византии.
Такая вот психология.

Так что не надо заблуждаться — воспитанные в таком духе люди — а преуспевали и выходили в епископы и игумены, понятно, только те, кто очень хорошо усвоил этот дух не колебались, получив из заморского «центра» указание бросить паству и бежать при первом появлении ордынцев.

verity · Временно прописался(-ась)

Но вернёмся к выгодам, которые получила церковь во времена господства монголов — или татар, как называли завоевателей на Руси.
Вот что пишет тот же Голубинский: «Татары стали к вере и к духовенству русскому в отношения самой полной терпимости и самого полного благо-приятствования... Бич божий, обрушившийся на наше отечество, не явился, по крайней мере, бичом для церкви».
А вот что пишет другой русский церковный историк, Н. Высоцкий: «Тяжело было для русских это монгольское иго. Но не все русские одинаково несли тяжесть этого порабощения. Представители церкви постарались завоевать себе привилегированное положение.
Они добились от татарских ханов того, что условия их жизни не были похожи на положение простых смертных. Народ страдал, а они чувствовали себя если не хорошо, то по крайней мере сносно... В момент татарского погрома они постарались обезопасить лично себя, не обращая внимания на вопли и стоны порабощённого народа.
Когда окончательно установилось монгольское иго, они постарались создать себе привилегированное положение...» (Звонарь, 1907, № 8, с. 43, 61).
И ещё один дореволюционный церковный исследователь, К. Шебатинский, в своём исследовании «Учение славянофилов об отношении церкви к государству»: «В татарский, или монгольский, период независимое положение церкви нашей упрочилось благодаря покровительству татарских ханов Золотой Орды. В этот период времени церковь наша получает от ханов особые привилегии» (Странник, 1912, № 8, с. 149).
А теперь, давайте посмотрим — в каких условиях церковь получала эти «особые привилегии».
1237-1238 годы. Первая «Батыева рать». О ней я уже рассказал подробно.

1240-1242. Вторая Батыева рать, прокатившаяся по югу Руси в центр Европы.

1252 год. Неврюева рать. Сожжена навсегда едва начавшая отстраиваться, оживать Рязань . На её месте до сих пор дожди вымывают из крепостных валов изрубленные человечьи кости. Сожжены Суздаль, Переяславль, Тверь. Уничтожен и не возродился город Клещин.
Наравне с Неврюем этим походом командовал его виновник, донесший в Орду на готовящего восстание против гнёта завоевателей брата Андрея русский князь Александр Ярославич, впоследствии, что характерно, возведенный церковью в святые. Это, кстати не первый случай, когда к святым причисляются отъявленные негодяи и подлецы.
1275 год. Полчища Куремсы и Бурундая, воз-вращаясь из похода на Литву, разгромили южно-русские города.
1281 год. Кавгадай и Алчедей разбойничают вновь в Северо-Восточной Руси, в Залесье.
В 1282 году войско, возглавляемое Туратеми-ром и Алыней, опустошило окрестности Владимира и Переяславля.
В 1293 году земли всей Северо-Восточной Руси вплоть до Волока Ламского, нынешнего Волоколамска, были разграблены ордынским полководцем Дюденем. Исследователи расценивают это нашествие как одно из самых страшных, наряду с походами Батыя и Неврюя.
Татары научились отыскивать лесные убежища беженцев, спасения отныне не было даже в лесах. Охотники за двуногим товаром «людей из лесов изведоша», сообщает летопись.
Через четыре года последовало ещё одно нападение на Северо-Восточную Русь.
Словно мало было набегов и «ратей», была ещё и регулярная дань. Взимали её ордынские чиновники-баскаки, в основном — мусульмане и иудеи из Средней Азии. Для удобства переписи, естественно, требовалось провести перепись или «число».
Лаврентьевская летопись под 1257 годом: «Тое же зимы бысть число и изочтоша всю землю Руцскую, только не чтоша, кто служит у церкви».
В другом списке: «не чтоша игуменов, попов, крилошан, кто зрить на святую богородицу и на владыку». Имеется в виду перепись населения — первая в истории Руси перепись, проведенная ор-дынскими властями с целью правильного обложения податями всех, кто их платил.
Да, дорогие мои. Церковь была, ни мно-о, ни мало — освобождена от уплаты страшных ордынских податей. Про ордынские поборы ещё в XVIII веке сохранялись жутковатые песни — с богатых брали больше, с бедных — меньше, но всё же немало, и были те, кто, не в силах откупиться деньгами, вынужден был отдавать скотом, или же... или же отдавать за недоимку баскакам детей, жён, или — самому идти в рабство.
Особенным спросом пользовались русские девушки. Золотоволосые синеглазые красавицы нравились работорговцам из итальянских колоний в Крыму. Женщин они покупали в два раза чаще, чем мужчин. Цена за русскую рабыню превышала цену за рабыню-татарку на порядок — за первую могли дать и две тысячи лир, за вторую — не давали и по-лутора сотен.
При таких расценках имело смысл волочь живой товар через степь, не слишком беспокоясь о его сохранности — даже если половина перемрёт по пути — дело окупится.
Дани и набеги опустошали Русь в самом буквальном смысле слова. Кто не погибал, не попадал в плен — тот бежал на Север, подальше от ордынской напасти. За XIII столетие многострадальные земли Северо-Восточной Руси лишились 75% населённых пунктов.
Это — беспристрастная археологическая статистика. Не «эмоции», за которые пытаются выдать единодушные сведения восточных, западных и русских источников о разорении, которое оставляли позади себя степные орды, наши татаролюбы-азиопцы. Сухая археологическая статистика.
И вот в этих условиях церковь, которую не трогали в набегах, которую освобождали от даней, «благоденствовала».

verity · Временно прописался(-ась)

Если у вас есть слова — завидую вашему хладнокровию и словарному запасу. Потому что мне хочется кричать. Кричать не слишком парламентские выражения в каждую бороду, бубнящую о матушке-православной-церкви, которая-де была «хранительницей» русского народа в дни монгольского ига, его «заступницей» и даже — нет, просто нет слов! — вдохновительницей сопротивления ордынцам!
При Батые благоволение завоевателей к церковникам носило, скажем так, недокументированный характер. Их просто не трогали в разоряемых городах, их просто не включали в переписи для обложения данью.
Впоследствии ханы исправно снабжали митрополитов русской церкви охранными грамотами —ярлыками. Менгу-Темир дал ярлык Кириллу, хан Узбек — Петру, Джанибек — Феогносту, Бердибек — Алексию, Тулунбек — Михаилу.
Суть этих документов хорошо передаёт автор дореволюционного журнала «Звонарь»: «Ярлыками утверждались следующие льготы для духовенства:
во-первых, русская вера ограждалась от всяких хулений и оскорблений со стороны кого бы то ни было, строго запрещалось хищение и поврежде-ние принадлежностей верхнего богослужения;
во-вторых, духовенство освобождалось от даней, всяких пошлин и всяких повинностей;
в-третьих, все церковные недвижимые имения признавались неприкосновенными, и церковные слуги, т.е. рабы и холопы, объявлялись свободными от каких бы то ни было общественных работ» (1907, № 8, с. 43).
Причины такой благосклонности ханы отражали в са мих текстах ярлыков.
В самом первом дошедшем до нас ярлыке, данном в 1267 году ханом Менгу-Темиром, сказано: посланцы хана и сборщики дани «ать не замают их (служителей церкви. — Л.П.) да правым сердцем богови за нас и за племя наше моляться и благо-словляють нас... сию грамоту видящее и слышащее от попов и от чернецов ни дани, ни иного чего ни хотят, не возмут баскаки, князи, писцы, таможницы; а возмут, и они повеликой Ясе извинятся (будут обвинены. — Л.П.) и умрут».
Спустя почти сто лет, в 1347 году, ханша Тайдулла писала в ярлыке Алексию: «Не надобе им мзды, никакая пошлины не емлют у них ничего, за-неже о нас молитву творят». Перед тем она же писала в грамоте митрополиту Феогносту: «Из давних, из добрых времен и доселе, что молятся богомоль-цы и весь поповский чин, и те никаких не ведают пошлин, самому богу молятся за племя наше в род и род и молитву воздают».
Примерно то же писали ханы Тулунбек и Бердыбек.
Но лучше всего выразился хан Узбек: «Зане они за нас и род наш бога молят и воинство наше укрепляют».

Напрягите своё воображение. Представьте, кем надо было быть, чтоб молить бога за разрушителей русских городов и сёл, за убийц русских детей, за торговцев русокосым, голубоглазым товаром на рынках Кафы...
Чтоб радоваться своей безопасности, когда с соседского двора под бабий вой, мимо опустивших почернелые лица мужиков, подручные баскака волокут живую дань — последнюю ли коровёнку-кормилицу за рога, дочку ли за косу...
Чтоб спокойно смотреть со стены тихой обители, как вздымается жирный черный дым над рощицей, за которой стояла деревенька, зная при этом — тебято не тронут, ярлык!
Попытайтесь представить себе моральный, ежели так можно выразиться, если тут можно говорить о какой-то морали, портрет русского, с позволения сказать, среднестатистического церковника той поры.
Легче, наверно, представить молебен в московских церквях за здравие Басаева или Радуева.
Но всё же попытайтесь — и тогда вас, наверное, не так уж удивит тот простой факт, что в 1262 году в Ростове взбунтовавшиеся против татар горожане убили, среди прочих баскаков... монаха Зоси-му. Да, читатель, я не ошибся, а вам не привиделось — среди прочих баскаков трудился, собирая дань с земляков, православный инок.

verity · Временно прописался(-ась)

В 1328 году в Твери началось восстание, когда подручные баскака Шевкала — между прочим, это про его, «Щелкана Дюдентьевича», методы сбора дани ходили предания ещё четыре столетия с гаком! — стали отбирать кобылу у диакона Богородицкой церкви Дюдко.
Не думаю, что церковный люд так уж возлюбили миряне, просто... просто поняли — раз уж и у них теперь отбирают, и ярлык более не защита, значит — всё. Нечего больше терять. Край.
Восставшую Тверь спалило совместное московско-ордынское войско. Князь Тверской, Михаил, бежал в Псков, до которого длинные лапы Орды были бессильны дотянуться — но всё же Орда достала его. Чужими руками. Руками церкви. Митрополит Феогност — кстати, митрополиты давно уже переехали из Киева во Владимир, поближе к Орде, что ли? — пригрозил псковинам, ни много ни мало, отлучением, если они не выдадут вождя восстания хану Узбеку.

verity · Временно прописался(-ась)

Ну, как вам «заступники и печальники земли Русской»? Священник, «молящий бога» за род поработителей своего народа и жгущее его землю войско. Монах, помогающий завоевателям собирать дань с земляков. Митрополит, требующий выдачи защитника русских людей татарам. Позолоченные купола, радостно сияющие над трупами и пожарищами.

Когда я слышу сегодня обращённые к русскому народу вопли о покаянии, меня, грешным делом, так и подмывает спросить: а как насчёт того, чтобы церкви покаяться за кое-что перед русским народом? Ну, треть народа, вырезанную во времена крещения... это еще вопрос спорный, нам, конечно, заявят, что во имя спасения людских душ и не такие жертвы оправданны.
Но вот за это — за благоденствие на пепелище, за молитвы о здравии тех, кто жёг русские города и веси, за монаха-баскака, за шантаж анафемой и принуждение к выдаче завоевателям вождей русского сопротивления — может, не мешало бы, а?

Sarmat · Прописался(-ась) окончательно

verity,,
однако,причудливы источники гнева Вашего к русской иерархии!!
Вот изумительно встретить в 2008 году человека,учинившего с попов спрос за их монгольское пособничество.
Прими респект за труд Ваш изыскательский.
Но,думается,следует добавить,что статус русской церкви монголы дали ровно такой же,как и религиозным сообществам других порабощённых стран-ничего из ряда вон выходящего в этом не было.
Также следует добавить,что каждый местный архиерей был в огромной степени слуга местному князю,нежели митрополиту.
Оттого некоторые владыки молились за монгол,а некоторые нет;оттого некоторые епархии давали деньги на княжеские противумонгольские кампании,некоторые нет.
И то,что большинство церковных иерархов были выходцами из Византии,Киевской Руси,Галичины сыграло свою историю;и то,что русская элита в лице князей и бояр своих неустанно предавала друг друга и народ..
В тоже время церковь дала Руси и Пересвета,и Сергия Радонежского и многих других патриотов и радетелей.
Так что о Великом Прощении Церкви у Народа говорить,думаю,не следует:сама церковь и была суть народом..
А слышимые Вами "вопли о покаянии" призывают лишь каждого верующего осознать СВОИ грехи и в них покаяться.
Всё в рамках конституционной свободы совести и свободы вероисповедания.
Вас,как человека невоцерковленного,они должны волновать ровно также,как и призывы к хаджжу в Мекку.

verity · Временно прописался(-ась)